C Рождеством!

«Той чаяние языков» (Быт. 49, 10), сказал о Христе ветхозаветный праведник. Тем так и велико, всемирно рождество Христово, что ждал его и напряженно ждал весь мир, целые народы. Неужели же тогда народы, народ вообще был так возвышен в своих ожиданиях, надеждах, мыслях? Конечно, во все времена и во всяком народе бывало и бывает много людей, которые ничего не ждут, кроме обеда и сна, в лучшем случае – кроме богатства, покоя и разных утех. Но разве это люди? Такой человек “приложися (просоединился к) скотом несмысленным и уподобися им» (Пс. 48, 21) Во всяком разе не такие люди составляют народ, делают его сильным, живым, ведут его к будущему, а те, у которых ожидания, чаяния, мысли более высоки, чисты, духовны. И вот – для народов, для народа в этом смысле, ныне родившееся «Отроча Младо» (кондак) составляло предмет долгих, вековых, напряженных ожиданий. Таких напряженных, что можно сказать от ожиданий этих стоном стонала вся земля, целая вселенная.

И понятно, что особенно сильным это высокое ожидание было в лучшем из народов древнего мира, в народе, который за его тогдашние хорошие качества Господь сделал своим избранным народом, т. е. в Израильском народе. Лучшие люди в нем с древнейших времен жили и дышали этим «чаянием». В этом народе наперед знали, по откровению от Бога, из какой, существовавшей в данное время, семьи должен произойти ожидаемый Избавитель. Нужно ли говорить, как важно это было, т. е. то, что, во всякое время, за тысячи лет до пришествия Христа, в Израильском народе каждый мог, так сказать, и пальцем показать ту семью, от которой некогда родится избавление всего мира, будущий Спаситель человечества. Этим Он уже как бы воочию предсуществовал на земле. И как дорожили те семьи этой высокой честью. Иные прямо домогались её, всякие способы употребляли, чтобы привлечь именно на свою семью это поистине великое благословение Божие, обычно передававшееся от Бога чрез отца старшему сыну в роде. Известно, напр., какими путями добился патриарх Иаков для семьи своей этой чести. Если в этом народе все так напряженно ожидали Избавителя, то понятно, с каким прямо благоговением должны были смотреть все на семью, от которой, ждали, что родится Он.

А ждали все с большим напряжением, и чем дальше, тем больше росло это напряжение. Чем больше рос грех, чем больше видели на земле зла, насилия, неправды, тем более усиливалось это ожидание. «Воскресни (восстань, подымись), Господи, суди земли, яко ты наследиши во всех языцех (ибо Ты наследуешь все народы, – ведь Ты же владеешь народами). «Доколе судите неправду и лица грешников приемлете» (оказываете лицеприятие нечестивым)? (Пс. 81, 8, 2), – так с болью сердца восклицали лучшие в Израиле люди. Прочтите псалмы, и вы увидите, как у древнего благочестивого еврея каждый стон обиженного сироты, каждая слеза притесняемой вдовы все усиливали ожидание давно обещанного Избавителя. От Него ждали, что Он «избавит нища от сильна, и убога, ему же не бе помощника; пощадит нища и убога и души убогих спасет, от лихвы и от неправды избавит души их» (Пс. 71, 12–14). Уже за несколько столетий до рождества Христова ожидание Спасителя достигло такого напряжения, что принятым именем для Него по видимому стало «Желаемый всеми народами» (Агг. 2, 7).

И поистине «всеми» народами. Что Его ждали с таким же напряжением и язычники – видно из того, как приняли Его эти последние. Они приняли Его готовнее, скорее, чем евреи. Они так и бросились ко Христу, когда Он пришел в мир. И как им было не ждать Его, всеми жданного? То, что стало твориться у язычников в конце концов, пред пришествием Христовым, было еще хуже, во много раз хуже, чем у евреев. Нигде нельзя было добиться правды. Одни – не знали, что выдумать от роскоши, предавались самым неестественным порокам. Вот теперь откопали город Помпею, сожженный Богом пред пришествием Христовым за безнравственную жизнь: просто не поверил бы, что люди могут додуматься до таких гадостей, какие там записаны и нарисованы. Другие же, рабы, наоборот, стонали от работ; их били как животных, кормили хуже скотов; мало того: доходили до того, что дорогих рыб кормили людьми, рабами: бросали в садок каждый день одного раба – по очереди, в пищу, потому, что данная порода (муррена) рыб очень любила человеческое мясо. А за бунт рабов распинали на крестах; раз вся дорога из Рима в другой город на 70 верст установлена была такими крестами с распятыми на них рабами. Так жить дальше нельзя было, потому-то «егда прииде кончина лета, посла Бог Сына своего раждаема от жены» (Гал. 4, 4).

Пришел Христос – и все сразу, очень скоро переменилось. Люди, уверовавшие в Него, стали жить прямо, как ангелы. У христиан не было бедных, не было презираемых. Всех питала и согревала общая любовь, общая ласка и кротость.

М.Н. Скабаллонович.

 

 

 

C Рождеством!

C Рождеством!

 

C Рождеством!

C Рождеством!

C Рождеством!

C Рождеством!

C Рождеством!

C Рождеством!